А Андрюша скис…

Беллетристика

У нее была большая грудь. Мне за тридцать, и у меня она уменьшается с каждым годом – а ей под пятьдесят, и у нее огромное декольте. Благо на заправке было тепло, и ее щеки раскраснелись от жара из гриля, где крутились сосиски для хот догов. Румяная и наглая, она бойко отсчитывала сдачу посетителям, и я почему-то с любопытством наблюдала за ней. Грудь – дело десятое. Скорее персонаж попался колоритный, хоть фильм снимай.

Я заправила машину и сделала заказ, чтобы перекусить, найдя место на высоком стуле у окна. Но никак не могла сосредоточиться на еде и любимом кофе – меня отвлекал включенный телевизор. Российский диктор с напускным сочувствием вещал о новостях на нашем Донбассе. И вот это меня в который раз задело. Донбасс наш – а рот открывают они. Причем диктору было все-равно, он с каким-то злорадством окунал Украину в бочку с вонючей жижей, снова и снова, рассказывая совсем уже немыслимые вещи, приправляя щедро своим собственным мнением. Забыта и диктором, и Богом несчастная Чита. Проигнорирована Самара. Особое место в выпуске заняла Москва, и пока еще на пьедестале – Крым.

Мрак. Мне не хотелось выходить на мороз, поэтому я глубоко вздохнула и постаралась изменить свое отношение к ситуации.
Грудь… Хм… Они на нее все глазели – механики, водители, скорее, многие местные. Она вскидывала черные полосы татуажа на бровях вверх, польщенная вниманием. Я подумала, что она разведена. Скорее всего. Потому что однажды один из случайных знакомых так же сделал выводы обо мне:
– Ты не замужем?
– С чего вы это взяли? Что, у меня на лице это написано?
– Написано. Свободные ведут себя иначе, чем замужние.
Мне было двадцать с копейками, и я все поняла спустя годы. Вот она сверкает глазами так же, как свободная. Или же я очень не завидую ее мужу. От этой мысли мое настроение улучшилось.

– Слышь, Андрюша, прикрути, голова болит! Задолбали войной. – Она по-хозяйски раскладывала товар в витрине. Цены бешеные, но когда рядом только поля, можно и загнуть. Только я бы поменяла их ассортимент – абсолютно точно он пылился здесь не первый год, никому не нужный.
– Что они устроили? Развалили Союз, отсюда и все проблемы. Ты знаешь, Андрюша, зачем они СССР развалили?
Андрюша зевнул. Он эту грудь созерцать давно привык, но, видно, ничего ему за все время не обломилось. И он скис. Потому только кивал головой, не глядя, и выходил наружу, чтобы заправить очередной автомобиль.

Я наслаждалась зерновым кофе и поглядывала на нее. Она это заметила, обращаясь не столько ко мне лично, сколько к стульям вокруг меня. Или же ко мне…
– Россия бы порядок навела. И здесь, и там.
– Где это – там? – Вырвалось у меня.
Она обрадовалась собеседнице, на минуту перестав тереть тряпкой стол.
– Где? Где стреляют сейчас. В Донецке, чи где там еще? В Луганске?
– Да. Стреляют.
– Ну! Бардак полный. Тут не знаешь, как заработать, а они устроили!
– Россияне?
– Та ну черт их знает. Оно мне не надо. Слышь, Андрюша, жопу от стула и на улицу! Машина ждет!.. Вы, девушка, не застали, наверное, Союз, а я немного пожила, как человек. Помню, пошла после школы в техникум, а потом на фабрику. И работа была!

Она будто с вызовом посмотрела на меня. А я – на ее грудь, будь она не ладна. Хотя, если бы я отъелась до такой степени, может быть и мне бы так “повезло”.
– Вы хотите в СССР? – Догадалась я.
– А может и хочу!
– Так давайте меняться, – наигранно радостно ответила я. – У меня дом под Донецком. В самом сердце “днр”. Вспомните компартию, и Сталина вспомните.
Она уставилась на меня, забыв, что переворачивала жарящиеся сосиски.
– Можно еще в очереди за гуманитаркой постоять. Тоже романтика. Ваша, советская. На счет работы не уверена.
– Что ты мне тут заливаешь? – Она очнулась и покрутила пухлым пальцем у виска. Вошел очередной посетитель, и она с готовностью нацепила дежурную улыбку. Наверное, одну из лучших – понравился, значит.

Андрюша вернулся с мороза, потирая покрасневшие руки, пристроился на своем стуле и снова скис.
Ну, а чем ему еще заниматься?..

(Зима 2015, где-то под Запорожьем.)