ДВЕ РЕАЛЬНОСТИ.

Политика

Если позволить себе ЗНАТЬ, то жить становится сложно. Потому что за каждым шагом, за каждым разговором, за каждой улыбкой или чьими-то планами ты видишь “как могло бы быть”. И как случилось совсем рядом. Километров 300, кому-то меньше, кому-то дальше – но это здесь. В твоей стране. Где одно Metro переполнено “зубожілими”, а другое – разрушено и разграблено. Где в одном городе стадионы “забиты” зрителями, а в другом – некогда принимавший международные чемпионаты теперь зарастает травой.

Я смотрю на центральную улицу своего города и мыслями окунаюсь в воспоминания о другой улице, в другом городе. Который хотел, чтобы у него все было – но у него все было. В смысле, было – а теперь нет ничего.

Я слишком много знаю, чтобы просто жить в своем маленьком мирке. О подвигах ВСУ писать можно – или скоро будет нельзя? Об агрессоре-России, о предателях, о трусах и перебежчиках, о совести говорить можно – или за это однажды начнут сажать, закрывать рот, затаптывать в грязь и небытие?

Я слишком мало знаю, чтобы оценить весь масштаб украинской трагедии. Потому что началась она слишком давно. Украинская трагедия – это когда лживые братья, слабые лидеры на смену сильным, слишком большое доверие (когда доверять не надо было) и слишком перетасована наша колода. Приезжими. “Доброжелателями”. “Освободителями”. И наших разбросали по просторам Сибири, и чужих – как плесени на стене нашего дома.

Но, наверное, прожить всю жизнь в неведении и непонимании – тем более постыдно. Ну, докатился, допетлял до смертного одра. “Вне политики”. Скраю пожил – скраю и умер. А одним снарядом накроет и тех, и этих.

Не знаю. Выбор за каждым из нас. Только мне уже не просто живется и не просто дышится. От брошенной фразы приехавшего в гости родственника из-за границы:
– вы ведь завтра можете проснуться в России…
И обжигает от одной мысли, что это случится.
От рассказа о выгнанной из маршрутки матери погибшего в ДАПе молодого героя. Когда выгоняли ее все – и водитель, и пассажиры.
– Почему мы все из-за вас должны страдать? – кричали.
И ты пропускаешь через себя каждый такой момент. Живешь на пределе. Слишком остро, слишком больно и слишком до внутренней всепоглощающей злости.

Только вопросов стало больше: кто здесь пострадавший, и кто уставший. А еще – кто вы, живущие в этой стране люди? Не видящие ада у себя за тонкой стеной.