ЧТО МЕНЯ НЕ УБИВАЕТ…

Беллетристика

Внезапный взрыв заставил Аню схватить в охапку детей и уложить их на пол. Ползком они добрались до ванной, где маленькое окошко уже было обклеено скотчем. Скотч не позволял осколкам разлететься по комнате – об этом Аня прочитала в сети, как только случился первый обстрел. Дети кричали, а вокруг что-то гремело. Что-то рушилось. Аня прикрыла их собой, шепча им на ухо:
– тихо, тихо, мышата… Это сосед, дядя Ваня, забыл печь газовую выключить. Поставил кашу варить – и забыл, представляете?.
– кашу? – маленькая Юлька пискнула из-под руки, подтягивая коленки к подбородку. – А что, у него теперь дом взорвался?
– у него будет новый дом, маленькая. Просто мы все должны быть осторожны с газом. Я же вам рассказывала…
Взрывы продолжались, вызывая бешеное сердцебиение у всех троих. Что-то просвистело совсем рядом и из кухни послышался шум битого стекла. Аня лежала, прижимая детей к полу, и странное дело – паники не было. Она почему-то была уверена, что они останутся живы.

Минут через пять взрывы прекратились. Где-то вдалеке кричали люди, истошно лаяли собаки. Запах гари постепенно наполнял дом через разбитые окна. 
– тсссс… Сидите тут. Я проверю, все ли в порядке! – приказала Аня.
Кухня была засыпана осколками и пылью. Выбежав во двор, она увидела горящий дом напротив. Сердюковы… У них же бабушка лежачая, и детей двое… Дальше по улице и справа, и слева – поднимался густой дым. Все горело. Поваленные снарядами деревья, разрушенные стены домов, горящие крыши, и истошные крики людей – все смешалось в одну страшную картину…

Времени терять нельзя. Аня методично бросала вещи в дорожные сумки, соображая – что важнее. На сколько они уезжают – она не знала. Неделя, месяц, год? Зимние вещи? Телевизор? – Да будь он проклят… 
– Настя, выбери несколько игрушек, которые самые любимые! Мы едем в путешествие. Только бери самые самые, а то места не будет в машине! И Юлькины тоже!
Спокойно, спокойно, так… Деньги. Заначка. Золото. Документы. На детей тоже. Что еще?.. Ноутбук, лекарства…
Крики на улице усилились, и Аня с ужасом оглянулась на детей – услышат? А если у них будет паника? 
Спокойно. Включаем музыку, погромче, только бы они не слышали этого ада. И собираем вещи.

Тонкая стройная фигурка носилась по комнатам, то укладывая вещи, то выкладывая, понимая – что без них можно будет обойтись. У нее же не грузовик – все не поместится! Мысли крутились в голове как бешеные, и самая первая и четкая – как можно быстрее отсюда уехать. Что говорит материнский инстинкт? Береги детей.

Груженая серая Мазда-тройка выехала со двора. Улица никогда еще не выглядела так уродливо, как сейчас. Престижные домики зияли дырами в кирпичных стенах, крыши разрушены, заборы повалены.. Аня оглядывалась по сторонам и понимала – практически все собирались уезжать. У кого был транспорт, а кто пешком с сумками бежал на круг маршрутки. Все, кто остался жив. Все, кто хотел жить. Все, у кого была возможность уехать. 
– девчонки, маленькие, предлагаю игру: кто дольше всех продержит глазки закрытыми, получит большую шоколадку. – Аня очень боялась, что дети начнут смотреть в окна. Не нужно им все это видеть. Нельзя, чтобы они боялись жить дальше, – а кто не долго продержится – получит маленькую конфету. Выбирайте.

В зеркало заднего вида Аня наблюдала, как оба ребенка послушно зажмурились, сжимая в руках розовых пушистых зайцев. 
Она уезжала из родного дома. Одна, с двумя детьми, оставаясь без крыши над головой. Пески умирали. Их обстреляли уже не впервые, и ждать смерти здесь было непозволительно. 
Поворачивая на основную улицу поселка, из открытого окна своей машины Аня услышала чей-то истошный вопль у разрушенного магазина:
– Господи, за что-о-о-?!!!…
Губы от злости сжались в тонкую линию, а руки еще крепче схватились за руль. Аня надавила на газ, еле сдерживая себя, чтобы не материться вслух:
– за что, за что… За “русский мир”, тетя Валя… Вы же его так хвалили…